СМИ

И отсюда завелась привычка мешать боль, шутовство и ложь - никогда не показывать людям себя

К.Чуковский
Вторник 3 февраля 1925. Гельсингфорс.
Сижу 5-й день, разбираю свои бумаги - свою переписку за время от 1898-1917 гг. Наткнулся на ужасные, забытые вещи.

Особенно мучительно читать те письма, которые относятся к одесскому периоду до моей поездки в Лондон. Я порвал все эти письма - уничтожил бы с радостью и самое время. Страшна была моя неприкаянность ни к чему, безместность. <...> Я, как незаконнорожденный, не имеющий даже национальности (кто я? еврей? русский? украинец?) - был самым нецельным непростым человеком на земле. Главное: я мучительно стыдился в те годы сказать, что я «незаконный». У нас это называлось ужасным словом «байструк» (bastard). Признать себя «байструком» - значило опозорить раньше всего свою мать. Мне казалось, что быть байструком чудовищно, что я единственный - незаконный, что все остальные на свете - законные, что все у меня за спиной перешептываются и что когда я показываю кому-нибудь (дворнику, швейцару) свои документы, все внутренне начинают плевать на меня. Да так оно и было в самом деле. Помню страшные пытки того времени:

- Какое же ваше звание?
- Я крестьянин.
- Ваши документы?

А в документах страшные слова: сын крестьянки, девицы такой-то. Я этих документов до того боялся, что сам никогда их не читал. Страшно было увидеть глазами эти слова.


К.Чуковский
Помню, каким позорным клеймом, издевательством показался мне аттестат Маруси-сестры, лучшей ученицы нашей Епархиальной школы, в этом аттестате написано: дочь крестьянки Мария (без отчества) Корнейчукова - оказала отличные успехи. Я и сейчас помню, что это отсутствие отчества сделало ту строчку, где вписывается имя и звание ученицы, короче, чем ей полагалось, чем было у других, - и это пронзило меня стыдом. «Мы - не как все люди, мы хуже, мы самые низкие» - и когда дети говорили о своих отцах, дедах, бабках, я только краснел, мялся, лгал, путал. У меня ведь никогда не было такой роскоши, как отец или хотя бы дед. Эта тогдашняя ложь, эта путаница - и есть источник всех моих фальшей и лжей дальнейшего периода. Теперь, когда мне попадает любое мое письмо к кому бы то ни было - я вижу: это письмо незаконнорожденного, «байструка». Все мои письма (за исключением некот. писем к жене), все письма ко всем - фальшивы, фальцетны, неискренни - именно от этого. Раздребежжилась моя «честность с собою» еще в молодости. Особенно мучительно было мне в 16-17 лет, когда молодых людей начинают вместо простого имени называть именем-отчеством. Помню, как клоунски я просил всех даже при первом знакомстве - уже усатый - «зовите меня просто Колей», «а я Коля» и т. д. Это казалось шутовством, но это была боль. И отсюда завелась привычка мешать боль, шутовство и ложь - никогда не показывать людям себя - отсюда, отсюда пошло все остальное. Это я понял только теперь.
Корней Чуковский, дневник (1901-1929)


К.Чуковский
Ко дню рождения Корнея Ивановича Чуковского
Вот прям жутко - такие муки в то время из-за такой по нынешним временам ерунды!
Всё это мы читали в детстве в его повести "Серебряный герб". И не только это: Как не сломаться под ударами судьбы, как встать на правильную сторону в противостоянии совести и власти, как не стать босяком, а, несмотря ни на что , своими руками без посторонней помощи вылепить из себя личность.
Мудрый был человек! "Задержаться в литературе удается немногим, но остаться - почти никому" - его слова.

Здравствуйте!
Ваша запись попала в топ-25 популярных записей LiveJournal. Подробнее о рейтинге читайте в Справке.
И вот неужели к такому на десятилетия творчеству нужно приходить через такие комплексы и мучения?!
Это нечестно.
А может и правда, Творец творит, пока страдает?!